Опыт профессия

В рубрике «Личный опыт» Look At Me продолжает общаться с молодыми героями о том, как они учились и работали и стали тем, кем стали. Героиня «Личного опыта» сегодня — директор швейного производства, на котором отшиваются многие российские дизайнеры. Рита рассказала, как запускаются в производство модные коллекции, что самое главное при общении с дизайнерами и почему работа иллюстратором и пиар-директором совершенно не лишняя в фэшн-индустрии.

В школьные годы родители нацеливали меня на умную и денежную профессию, хотя свободу выбора оставляли за мной. Как-то раз, классе в девятом—десятом, я попробовала поработать у своего дяди в банке — ходила туда периодически, пыталась во все вникнуть — а потом, однажды, пришла домой, села на пол на кухне и сказала папе, что если я каждый день буду ходить на такую работу, то скоро умру.

Я на втором курсе, руки не из того места растут, а она предлагает быть иллюстратором в студии, которая в то время казалась божьим Олимпом

В процессе обучения мне все больше и больше нравилось рисовать, но конструирование и технология мне не давались: они требовали определенного склада ума, усидчивости, а я их все время откладывала на потом, что закончилось девятью хвостами по всем предметам, с которыми я закончила институт, — то есть по большому счету шить я так и не научилась. Не переживаю по этому поводу и по сей день: теорию я знаю, а практиковаться каждый должен в своем деле.

Как я начала заниматься иллюстрацией

Однажды мы прошли в финал конкурса «Русский силуэт» с коллекцией, которая называлась «Брат архитектора», — она была про горбатых мужиков в очках, история не про одежду, а про образ. В то время мне очень нравились работы девушки-фотографа Наташи Климчук — менеджера отдела иллюстрации в «Студии Лебедева» (сейчас — управляющего партнера агентства Bang!Bang!). Я читала ее ЖЖ, и мне очень хотелось, чтобы она сняла нашу коллекцию. Ночью я написала ей письмо: «Наталья, я такая-то студентка с такой-то коллекцией, не хотели бы вы ее поснимать?» — на что она, к моему удивлению, ответила: «Круто, давайте попробуем!» Мы встретились, я принесла папку, где были фотографии подиумной коллекции, какие-то мудборды и первые иллюстрации на планшете. Мы поговорили о съемке, она пролистала дальше, увидела мои работы и предложила повесить портфолио в разделе иллюстраторов студии. Я на втором курсе, графика сырая, руки не из того места растут, а она предлагает быть иллюстратором в студии, которая в то время казалась божьим Олимпом — сейчас хороших студий много, а тогда была одна.

Заказы в «Студии Лебедева» меня многому научили — я начала понимать реалии жизни. В институте ты можешь не сдать работы, оставить хвост, перенести все на потом — здесь у тебя есть заказчик, задание и дедлайн, в который ты должен вписаться любой ценой.

Однажды я победила с одной иллюстрацией в русско-японском конкурсе и поехала стажироваться в Токио. Мои друзья из журнала «Хулиган» как раз искали человека, который мог бы написать обзор про Токио, и попросили написать о поездке статью. Я говорю: «Не знаю, я никогда не писала», а они мне: «Попробуй!» И хотя сочинения до одиннадцатого класса за меня писал папа, эту статью я написала с удовольствием. С тех пор в качестве журналиста я посотрудничала со многими изданиями; до сих пор с удовольствием пишу в «Собаку».

Как-то раз я попала в «Арму» на эпохальный показ готической коллекции Дмитрия Логинова, Arsenicum. Все происходило в просторном ангаре, где висела большая подсвеченная луна, по подиуму ходили фрики и вампиры. Атмосфера, одежда и потрясающий саундтрек так меня растрогали, что у меня случился приступ синдрома Стендаля — я заплакала от того, что происходит. Когда я пришла домой, то дрожащими руками отправила в электронный журнал друзей свой обзор. Вскоре мне позвонил сам Логинов: «Маргарита, вы метко написали о нашей коллекции, все ссылаются на ваш текст, вы хорошо чувствуете марку. Не хотите посотрудничать с нами в качестве пиарщика?» Я чуть под машину не попала. «Я студентка, а не журналист, вот иду на живопись. Но если я могу быть полезна, то буду рада помочь!»

Личный опыт: Как я сменила пять профессий в сфере моды и стала директором швейного производства. Изображение № 16.

Почему мы решили создать швейное производство

С Маритой мы давно варили идею об основании производственного цеха, потому что из сезона в сезон сталкивались с проблемой нехватки человеческого ресурса — во время подготовки коллекции дизайнеры начинали перезваниваться: «Есть свободная портниха не недельку? А конструктор?» У Логинова есть собственный экспериментальный цех, но дизайнеры без собственного штата конструкторов и швей либо сами шьют на машинке, либо обращаются на небольшие сторонние производства. При этом к подиумной колекции, коллекции семплов, заявке на последующую коммерциализацию, очень большие требования. Каждая ее вещь требует особенного подхода, большого внимания, а на наших фабриках дизайнеры его получить не могли. Кроме того, вопрос конфиденциальности всегда оставался открытым — работая над коллекцией дизайнера, необходимо максимально защитить эту работу от посторонних глаз, не каждое производство ответственно относится к этому пункту. Поэтому, увидев, что в целом эта ниша свободна, мы решили попробовать в нее встать.

Когда мы все это задумали, то начали спрашивать знакомых дизайнеров, чего им не хватает. Мы получили очень много советов, узнали, каким они видят идеальное производство, что безумно нам помогло. Благодаря доверию наших друзей, к открытию цеха у нас уже были заказы на два месяца вперед. Люди постоянно спрашивали: «Когда вы откроетесь?» — а мы отвечали: «Первого июля 2011 года», и они доверяли нам настолько, что не шли занимать очередь в фабрике где-нибудь в Подмосковье, а говорили: «Круто, буду ждать, произведете мне двести единиц к сроку?»

Конечно, в будущем логично подойти к запуску собственной марки: есть и ресурсы, и желание. Грубо говоря, мы съехали на тему производства, когда думали о собственном бренде, и поняли, что отшивать вещи будет негде. Теперь у нас есть основа — свой цех.

Сегодня в Kneller производятся Alena Akhmadullina, Arsenicum, Konstanin Gayday, Alexander Arutyunov и многие другие дизайнеры с именем, но, помимо этого, к нам приходят и молодые дизайнеры, имена которых никому не известны, — многие еще студенты, заканчивающие институт. Они приходят с эскизами, и мы точно так же работаем с их коллекциями — те же конструктора делают их лекала, те же портные отшивают вещи. Обычно когда они звонят нам, то неуверенным голосом говорят: «Ну я, конечно, неизвестный дизайнер, я сделал всего лишь серию юбок, вы, наверное, такое не шьете?» Да почему же не шьем, все шьем! Мы как врачи — пациентов не выбираем. Есть задача — наше дело ее решить. Самое главное, чтобы у человека было желание, мы готовы помочь советом и рассказать о процессе с нуля.

Да, у меня нет понятия отпуска или выходных, но и нет подавляющего ощущения, что я «работаю работу»

Как я осознала, что моя профессия — менеджер

Со временем я четко определила для себя, что моя профессия — это менеджер. Больше всего на свете я люблю менеджерить — участвовать в самых разных этапах производства или управления. Этапы бывают разные: невозможно только снимать сливки, важно любить грязную работу — все это части большого продукта, в реализации которого участвует большое количество людей.

Каждый день я имею счастье работать и учиться у больших профессионалов. Да, у меня нет понятия отпуска или выходных, но и нет подавляющего ощущения, что я «работаю работу». Эта дурацкая фраза «Выбери себе занятие по душе, и ты не будешь работать ни одного дня» — точно про меня.

Несколько лет назад у меня произошел глобальный брак с одной партией — недоглядела за технологией производства; я чуть не умерла от того, как все плохо. При этом мои коллеги отреагировали конструктивно — есть проблема, надо ее решить. В тот момент я поняла, что любая работа — это решение проблем. Если у тебя нет проблем — сядь, подумай, ты сейчас просто стагнируешь. Я научилась правильно относиться к нервяку, потому что то, что происходит каждый день, — это холодный пот, валокордин, остановка сердца, и если ты каждый раз будешь переживать это как личную трагедию, то очень скоро опустишь руки, будешь чувствовать себя ничтожеством или умрешь. Ежедневная работа заключается в решении задач и проблем, в этот процесс надо влюбиться.

Количество дизайнеров, с которыми мы работаем, огромное, характеры и подходы у всех совершенно разные — один Наполеон, другой Гитлер. Наша задача — одинаково хорошо решить любые поставленные ими задачи. Марита удивительным образом находит общий язык с заказчиками, многие уходят от нас с огромными глазами: «Никогда я так спокойно не делал коллекцию, как же хорошо!»

Наша главная задача сейчас — это увеличивать штат. Портные — наши золотые руки, руки, которые производят эту одежду. Мы не перестаем набирать штат, портные нужны всегда. Сейчас март — а график расписан до июня, планы — до сентября. Но это не значит, что все забито по часам, и больше мы никого не возьмем. Мы всегда планируем работу так, что в начале месяца график заполнен на семьдесят—восемьдесят процентов, потому что всегда находится кто-то, кто прибежит внезапно и скажет, что ему нужно, чтобы все было готово через неделю.

Есть кумир в профессии — пиши письмо, звони и иди в подмастерья

Коллекции, отшитые в Kneller. Изображение № 26.

Коллекции, отшитые в KnellerКоллекции, отшитые в Kneller

Коллекции, отшитые в KnellerКоллекции, отшитые в KnellerКоллекции, отшитые в Kneller

Поделиться:
Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.

×
Рекомендуем посмотреть